Шутки истории

 

На нашем сайте собраны популярные шутки истории. Читаем, улыбаемся, а может даже и смеемся!

 

 

 


Однажды Шарль Гуно, разговаривая с молодым композитором, задумчиво произнес:
– Чем дальше мы продвигаемся в нашем искусстве, тем больше ценим своих предшественников. Будучи в вашем возрасте, я говорил о себе: «Я». Двадцати пяти лет говорил: «Я и Моцарт». В сорок лет: «Моцарт и я». А теперь говорю тихонько: «Моцарт».




В морском кадетском корпусе с трепетом ждали контрольного экзамена по навигации.
Кадета Зурова зачем-то вызвали в учебную часть, и там он увидел литографический камень с текстом контрольных задач. Инспектора классов на минуту вызвали по срочному делу. Зуров заметался: задачи-то, вот они, перед ним. Что делать? Запомнить? Невозможно. Списать? Не успеешь… Недолго думая, Зуров спустил штаны и шлепнулся голым задом на камень. Едва он успел натянуть штаны, как инспектор вернулся.
В туалете друг Зурова на общее благо списал “с натуры” текст контрольной. Весь курс справился с труднейшим заданием настолько блестяще, что начальство заподозрило неладное. В результате все открылось: стукачи и тогда были. Зурову грозило исключение из корпуса и разжалование в матросы. Дело поступило на утверждение к императору, но Александр Третий написал следующую резолюцию: “Дело прекратить. Кадета Зурова наградить за находчивость. Вот такие смелые и инициативные офицеры нужны русскому флоту”.
Зуров оправдал доверие императора: в Цусимском бою он принял командование крейсером “Светлана” и погиб вместе с крейсером в неравном бою с японским флотом.


Тургенев, как всем известно, страдал жестокой подагрой. Раз как-то посетил его профессор Фридландер и стал утешать его тем, что подагру считают здоровою болезнью.
— Вы напоминаете мне слова Пушкина, — ответил ему страдалец, — он был однажды в очень скверном положении и один из приятелей утешал его тем, что несчастье очень хорошая школа.
“Но счастье еще гораздо лучший университет”, — возразил ему на это Пушкин.


Когда принц Прусский гостил в Петербурге, шел беспрерывный дождь. Государь изъявил сожаление.
“По крайней мере, принц не скажет, что ваше величество его сухо приняли”,– заметил Нарышкин.


Однажды в чайхане Мулла Насреддин похвастался:
– Я вижу даже в полной темноте!
– Тогда почему вечерами ты шагаешь домой, освещая путь фонарем?
– Чтобы другие люди не сталкивались со мной.


Петр I не чаял души в Меншикове. Однако это не мешало ему частенько поколачивать светлейшего князя палкой. Как-то между ними произошла изрядная ссора, в которой Меншиков крепко пострадал – царь разбил ему нос и поставил под глазом здоровенный фонарь. А после чего выгнал со словами:
– Ступай вон, щучий сын, и чтоб ноги твоей у меня больше не было!
Меншиков ослушаться не смел, исчез, но через минуту снова вошел в кабинет… на руках!


Юродивый Киприан любил прокатиться на облучке государевых саней. После реформ патриарха Никона он начал во время таких прогулок умолять государя вернуть старую веру. Однажды он вскочил на облучок и загадал Алексею Михайловичу такую загадку:
“Все изрядно, да единого несть”.
Царь вопросил:
“Чесого таковаго?”
Юродивый радостно ответил:
“Старыя веры!”


Однажды известный актер Петр Андреевич Каратыгин (1805-1879) восхищенно сказал Грибоедову:
“Ах, Александр Сергеевич! Сколько Бог дал Вам талантов: вы поэт, музыкант, были лихой кавалерист и, наконец, отличный лингвист!”
Грибоедов улыбнулся из-под очков и ответил:
“Поверь мне, Петруша, у кого много талантов, у того нет ни единого настоящего”.


Римскому императору Веспасиану досталась страна, изрядно разоренная гражданской войной, а потому ему пришлось проявить поистине неординарное государственное мышление и административный талант, чтобы буквально по крупицам возродить империю. Необходимость как можно быстрее пополнить государственную казну заставила Веспасиана вводить самые разные налоги.
Одним из его нововведений был неслыханный для Рима налог на “латрины” – общественные туалеты.
История приписывает Веспасиану необыкновенную находчивость и великолепное чувство юмора, не единожды его выручавшее. Так случилось и тогда, когда его сын Тит, до глубины души возмущенный столь неблагородным способом зарабатывания средств, обратился к отцу с укорами. Нимало не смутившийся император тут же заставил сына понюхать деньги, поступившие по этому налогу, и спросил, пахнут ли они. Получив отрицательный ответ, Веспасиан с удивлением заметил Титу: “Странно, а ведь они из мочи”. Так “мочевой налог” породил одну из самых распространенных и поныне фраз “деньги не пахнут”.


Однажды Пётр I принял какое-то явно несправедливое решение и поинтересовался у шута Балакирева, что тот думает о царском вердикте. Балакирев простым и могучим (матерным) языком сказал, что он думает о царском решении. Пётр за такую выходку велел посадить шута на гауптвахту.
Вскоре Пётр I выяснил, что мнение шута, хотя и высказанное в матерной форме, было справедливым, и приказал освободить Балакирева из-под ареста.
Вскоре император опять поинтересовался мнением Балакирева по другому вопросу. Вместо ответа Балакирев обратился к караульному:
“Веди меня, голубчик, поскорее на гауптвахту”.


Страницы: 1 2 3


Рекомендуемые статьи: